Helix

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Helix » диск спиральной галактики » I want to feel the sunshine.


I want to feel the sunshine.

Сообщений 1 страница 3 из 3

1

I want to feel the sunshine

http://i.imgur.com/GQWn9Zs.gif http://i.imgur.com/pqGay96.gif
http://i.imgur.com/n3rrLl5.gif http://i.imgur.com/HOkGXhO.gif
« они не пойдут с тобой в тот мрак, в котором ты и в котором твой враг.
они все узнают из сводок последних новостей, в которых «покажут» плачущих детей
твоя жизнь равна девяти граммам. и они уже летят, летят к тебе на встречу,
может даже не убьют - просто покалечат.
»
• • •
lenalee lee & cross marian

ей только десять лет, а её психика уже разрушена, безжалостно растерзанная заклятиями «воронов»; ей только десять лет, а её уже отправляют на поле боя, что насквозь пропахло кровью и гарью; ей только десять лет, но только вот все говорят о том, что она уже солдат, а её детство, задыхаясь в агонии, сгорело в местном крематории. этот ребенок все еще боится акума, — она никогда и не хотела с ними сражаться, — её оглушают выстрелы их пропитанных ядом пушек, а сердце предательски разрывается от паники, а не от осознания того, что сейчас должен быть её решающий удар. как долго она проживет? линали заставляет себя думать только о брате, который обязательно будет ждать её, который волнуется за неё, который... запер себя здесь из-за неё. она должна постараться. она должна хотя бы попытаться. не ради ватикана. не ради кого-то еще, не ради себя, а только лишь ради комуи.

[indent] — новый экзорцист, да? — мариан получил от руководства лишь короткое послание, что вдоль и поперек было изуродовано_пережевано помехами старого голема. он практически ничего и не услышал, решив разобраться со всем уже непосредственно на месте. лишь бы навязанный ему в отряд экзорцист был достаточно опытен, а также не путался бы лишний раз под ногами.

девочка, явно немного выбиваясь из сил, сама тащит свой тяжелый чемодан, который уже один из искателей порывался у неё взять, — не отдала, так как не хотела никого обременять, — а также искренне старается думать о том, что теперь она экзорцист, пускай она и чувствует лишь страх, когда слышит это слово. экзорцист — это слово вызывает боль в запястьях, с которых все еще не сошли синяки от ремней. хочется спрятаться. хочется убежать. но... нельзя. линали догоняет искателей, которые всю дорогу были с ней очень милы и приветливы, а после с интересом выглядывает из-за спины одного из них, чтобы посмотреть на мужчину, к которому они обращались. это о нем ей говорил братик? это настоящий генерал?

[indent] — это шутка такая?! что, черт возьми, вообще в ордене происходит?! ох... простите мне мои манеры, юная леди, я не хотел вас напугать. как твое имя, малышка?
[indent] — линали. линали ли.

ему дали ребенка. девчонку, которая все еще не в ладах не только со своей силой, но и с самой собой. такая маленькая, а уже искалеченная. такой войны хотел от них бог? кросс, на удивление всем, соглашается забрать ли в свой отряд. он помогает этому ребенку привыкнуть к новой для него жизни, он показывает, как правильно бинтовать разбитые в кровь колени и руки, — этот мир уже умер, если на войну теперь посылают детей, —  впервые за долгое время показывая ей, что не все в этом ужасном и черном ордене хотят сделать ей больно. линали прячется за генералом, невольно закрывая уши руками, а также боясь принять участие в этом бою. что ей делать? активированные «черные сапоги» тянут девочку к земле, но мариан же внушает ей уверенность в том, что летать — это не страшно. её сила — это желанная свобода. надо только перестать бояться.

[indent] — п-простите! я все время только мешалась. я... я... не хотела. простите...мне очень жаль.
[indent] — о чем ты говоришь? ты хорошо постаралась. для первого раза действительно неплохо.
[indent] — ... генерал.

[AVA]http://i.imgur.com/KgrIeng.png[/AVA]

Отредактировано Lenalee Lee (10.07.2017 19:13:12)

+1

2

когда всё это было? как будто жизнь назад  в ладони гвозди вбили и дальше только ад. тебя хлыстами били, но им не слышать плачь. и сложенные крылья не видит твой палач. в удушливой неволе наперекор судьбе, не покоряясь боли... ты смерть звала к себе. ©

как часто каждый из вас видит сны? как часто вы в них счастливы? сон — это всего лишь красивая иллюзия. сон — это отражение наших мыслей, чувств и переживаний. некоторые из таких снов даже могут быть вещими, позволяя вам хотя бы на мгновение заглянуть в свое будущее, что этой ночью прилипло к изнанке дрожащих век. и если это действительно так, то все мои мысли, а также и каждая толика чувств, на которые всем вокруг было наплевать, представляли собой лишь одно — суицид. вы можете это представить? исхудавший девятилетний ребенок мечтающий о суициде, молящий о смерти, захлебывающийся слезами, верящий, что лишь так он может спастись. помню ли я свои сны? когда-то мне снилось, что я поднимаюсь на самый верх черной башни, — там всегда очень холодно, а ночной ветер завывает где-то в трещинах раненным зверем, — смотрю вниз, пытаясь разглядеть огни ночного города где-то далеко внизу, а после... [float=left]http://i.imgur.com/8yp6fra.png[/float] прыгаю вниз. страшно ли мне? нисколько. должно быть иначе, да? возможно. но если и для кого-то этот прыжок был равносилен смерти, то для меня же он означал свободу. пускай я разобьюсь о камни, пускай мне будет больно, а кости превратятся в пыль, — если сломаю ноги, то все закончится, — но это будет лишь один единственный и ничего не значащий миг. всего лишь вспышка. но после... я буду свободна. и мне так часто снился этот сон, — падение было долгим и похожим на полет, а у меня были невидимые крылья, — что со временем я действительно попыталась прыгнуть. но не с края черной башни. это было какое-то другое окно... и вспоминать о нем нет смысла, так как задуманное не удалось. нашли. удержали. связали. этот сон снился мне и сегодня. и в этот раз, падая в объятия ночного ветра, я не упала. я и не прыгала. я была бабочкой, что взмахом своих маленьких крыльев смогла породить то самое торнадо, которое подняло её выше облаков, выше той самой башни, что внушала ей ужас. и звезды под треснувшей крышей уже больше не жгут глаза, не слепят, а путь указывают.


новенький голем, который линали получила от одного из сотрудников научного отдела, приятно потрескивает голосом комуи, который как-то смог записать для своей маленькой сестренки короткую звуковую дорожку, чтобы ей было не так одиноко и страшно, а после и вставить её куда-то внутрь этого небольшого многофункционального механизма, с помощью которого экзорцисты поддерживали связь друг с другом во время заданий, а также, если возникала такая необходимость, переключались на главное управление. големы вообще были довольно полезной вещью, а также с помощью них реализовывалось наблюдение за окрестностями для обеспечения должной безопасности того или иного штаба, но сейчас девочка об этом даже и не задумывалась. она была сосредоточена на голосе брата, который сейчас был очень и очень далеко от неё. но эта запись... линали она успокаивала, — голос комуи создавал иллюзию его присутствия, а также и напоминал ей о том, что он ждет её возвращения в их новый дом, — заставляя девочку невольно верить в то, что все хорошо, что она обязательно со всем справится. не хотелось подводить комуи, не хотелось заставлять его волноваться. и она снова и снова прослушивает аудиозапись от брата, — всего лишь какие-то глупые слова поддержки, что были для ребенка очень и очень важны, — в то время как сидящие рядом с девочкой искатели лишь с каким-то странным понимание наблюдают за ней. о чем они думают? этому ребенку только десять лет, она едва-едва достает своими худенькими и перебинтованными ногами до пола, сидя в купе старого поезда, — им далеко ехать, — а её уже отправляют на фронт. что это значит? лишь то, что теперь десятилетняя линали ли официально стала экзорцистом черного ордена. она стала солдатом. но неужели в ордене больше никого нет? разве ватикан должен был не беречь своих экзорцистов, которых во всем мире было лишь сто девять человек, и из которых найдены лишь единицы, а это не учитывая еще и высокий фактор смертности. разве все должно быть именно так? и линали сейчас — это доказательство того, что церковь в отчаянии. а еще это говорит о том, что им плевать на средства. что для них важно? важна лишь победа в священной войне. и если ради этой победы они должны выставить на войну детей, которые даже и не хотят этого, — четыре года этот ребенок пытался сбежать, — то они это сделают. и совершенно не имеет никакого смысла то, что сердце чужое может заглохнуть уже после первого выстрела, что кто-то испуган, запнулся на вдохе, а после и вовсе переломился. линали может смотреться в зеркало хоть весь день, но за всем эти бледным лицом как бы она ни старалась, она никогда не увидит там человека, а уж тем более ребенка. заклятия «воронов» уже рассказали ей правду. кто она такая? кого видит в ней ватикан? прости, дорогая, но ты всего лишь оружие. всегда им будешь. а как же имя, да? ну надо же что-то писать на могиле.

[indent] — а какой он? — выключив голема, а после как-то неловко и нервно дернув плечами, девочка обращается к тому самому искателю, который, ей на счастье, немного знал китайский, так как ему приходилось бывать в китае, а затем все-таки уточняет свой вопрос. — ну... генерал. — линали должна была встретиться с одним из генералов черного ордена, а после, если все пройдет хорошо, и вовсе присоединиться к его отряду. выбора у ли не было, так что она просто приняла все это как данность, поверив в то, что для неё так будет лучше. да и братик сказал, что ей нечего бояться, что этот человек обязательно её защитит, так как нет в ордене людей сильнее генералов. честно? девочку это немного успокаивало. ведь рядом с таким опытным экзорцистом, который уже многое пережил, её шансы вернуться домой живой значительно возрастали, а также она получала — всего лишь надежда — хорошего наставника. правда... как-то в коридоре лина видела одного очень странного и жуткого мужчину, который и сам был похож на чудовище. а что если этим генералом окажется именно он? линали встревоженно прикусила нижнюю губу, но после вновь расслабилась, решив, что главным сейчас было то, что рядом с ней не будет инспектора рувилье и его «воронов», которые все еще продолжали сниться ей в кошмарах, а также постоянно гнали её в комнату того единственного друга, который внушал маленькой ли чувство безопасности и защищенности. все будет хорошо. осталось лишь зажмуриться и искренне в это поверить. брат не стал бы ей врать, а также бы и не отпустил её одну к тому человеку, которому он не может доверять. он бы так не поступил.
[indent] и канг — искатель лет тридцати с длинными и собранными в хвост волосами, а также с сильным ожогом на правой руке, — рассказывает юной экзорцистке о том, что генерал мариан кросс — именно так его звали — опытный и сильный экзорцист, который действительно заслужил свое место генерала, а также уже доказал всем остальным, что с ним не так-то легко справиться. и что если бы это было не так, то её бы к нему не направили. внушает ли это верну в то, что все будет нормально? немного. но только вот лина даже и не подозревает о том, что мужчина специально молчит обо всем том, что ребенку её возраста знать не положено. и это еще и не вспоминая того, что репутация у марианна кросса в черном ордене была на самом-то деле довольно далека от всех тех слов, которые только что прозвучали. да, он был сильным экзорцистом, многое видел, но характер и привычки мариана нравились далеко не всем, а также это именно он был основной головной болью всего руководства. что ж, вполне возможно, что это самое руководство именно по этой самой причине и скинуло на него совершенно не подготовленного ребенка, с которым ему теперь придется возиться. но зачем тревожить линали? искатели посчитали, что малышке не стоит знать всего, а не то начнет волноваться еще больше. и ли это устраивает.

[indent] мир за стенами ордена оказался огромным. мир этот был пугающим, но очень притягательным.

линали еще не привыкла к таким путешествиям, — она уже слегка устала от дороги, но виду не подавала, — не говоря уже и о том, что её насильно держали в четырех холодных стенах, а от того увлеченно и с интересом рассматривала все вокруг себя, стараясь запомнить каждую мелочь и запах. и пускай она плохо понимала людей вокруг, — если уж честно, то она и вовсе не понимала чужую речь, — но ей было так волнительно выбраться куда-то за пределы ордена, что на какое-то мгновение она и вовсе забыла о том, что устала, а также и выкинула из своей памяти все мысли о том, что выпустили её за холодные каменные стены лишь для того, чтобы она сражалась с чудовищами. девочка вспомнит об этом вновь лишь тогда, когда она и идущие рядом с ней мужчины все-таки доберутся до точки встречи с генералом марианом, который уже ждал их на месте.

[indent] не будь ребенком. перестань. тебя ведь учили.

линали слышит, как искатели с кем-то здороваются, но только вот она никого не видит, так как немного отстала и их фигуры закрывают от неё человека, с которым сегодня она должна была работать вместе. честно? это вызывает у неё тревогу. как ей быть? что ей делать? она должна быть для генерала настоящим и полноценным напарником, но только вот лина вновь вспоминает о том, что она всего лишь ребенок. тот самый ребенок, который никогда не хотел для себя такой судьбы, а уж тем более и не мечтающий о сражении с монстрами. девочка, явно немного выбиваясь из сил, сама тащит свой тяжелый чемодан, который  ранее уже один из искателей порывался у неё взять, — не отдала, так как не хотела никого обременять, — а также искренне старается думать о том, что теперь она экзорцист, пускай она и чувствует лишь страх, когда слышит это слово. экзорцист — это слово вызывает боль в запястьях, с которых все еще не сошли синяки от ремней. хочется спрятаться. хочется убежать. но... нельзя. линали все-таки догоняет искателей, что  всю дорогу были с ней очень милы и приветливы, а после с интересом выглядывает из-за спины одного из них, чтобы в немом восхищении посмотреть на мужчину к которому они обращались. это о нем ей говорил братик? это настоящий генерал? линали видит перед собой совершенно не того человека, о котором думала сегодня утром. это точно не он. этот мужчина выглядит иначе. у него волосы яркие, — как на закате, — плечи широкие, да и форма его отливает золотом, — совершенно не похоже на её черно-белую, — а от того лине вновь становится как-то неловко. и ей отчего-то ужасно стыдно, что она все еще такая маленькая. разве ему нужен был ребенок? это вряд ли. мариан кросс лишь подтверждает это, когда грубо обращается к одному из мужчин, — линали не понимает его слов, — нервно выдыхает, а затем переводит свой взгляд на неё. страшно. ей уже кажется, что она что-то сделала неправильно.

[indent] — з-здравствуйте.

линали здоровается с этим мужчиной на английском, — стараясь говорить громко, чтобы её услышали, а также и не позволяя неуверенности в самой себе отразиться на её голосе, — как её и учили, но даже в этом кратком наборе звуков было отчетливо слышно, что этот язык ей не родной, а канг тут же говорит генералу о том, что девочка плохо знает английский, так как сама родом из китая. и пускай она старается смотреть на генерала уверенно, глаза не отводит и не прячет, но получается у неё это плохо. и она ведь слышала... она слышала в голосе мариана кросса какое-то недовольство. точно. иначе и быть не может. это все из-за неё. почему? а разве это не очевидно? она не была экзорцистом в полной мере, она не сражалась с акума, она не хочет воевать, да и вообще опыта у неё никакого. разве это он надеялся увидеть? мариан кросс, скорее всего, надеялся на то, что ему приведут кого-то более опытного и сильного, но только вот вместо этого перед ним сейчас стоит десятилетний ребенок, девчонка, в чьем личном деле есть строчка о сумасшествии, а также о временно заключении на неопределенный срок. лина неловко переступает с ноги на ногу, стараясь сделать все возможное, чтобы не показывать генералу свою растерянность и страх. её оружие — черные сапоги — сейчас не было активировано, а потому напоминало собой маленькие черные лодочки, к которым ли пришлось привыкнуть, и на которые она сейчас старалась не смотреть. но какие они на самом деле? её «черные сапоги» были холодными, тяжелыми и грубыми. это ведь совершенно не та обувь, в которой привыкло ходить большинство других людей. другие люди носят на своих ногах обработанную кожу, её заменители, какую-то ткань и прочее, а линали же вынуждена постоянно носить на своих ногах холодную и тяжелую сталь. и сталь эта сейчас не позволяет ей даже и двинуться. или это все-таки тот ворох из эмоций, что бьется о черепную коробку, парализовал все её тело и мышцы? она не знает.

[indent] хотелось повернуться к искателю, схватить его за рукав,
[indent] а после попросить его отвезти её домой.
[indent] линали не готова. думала, что все-таки со всем справится, что не испугается, но... ошиблась.
[indent] еще слишком рано. и этому генералу она будет только обузой.
[AVA]http://i.imgur.com/4b4PYgw.gif[/AVA]

Отредактировано Lenalee Lee (26.07.2017 15:54:59)

+1

3

через шесть минут объявил диспетчер: "провожатым! освободить вагон!". через восемь — станет холодным вечер. через десять — станет пустым перрон. тихо гаснет свет, стук колёс как песня, а в окне мелькают домов огни; если ты заснёшь под удар о рельсы, то проснёшься завтра, наверно, в три. если ты заснёшь на одной из станций, то тебя окутает гул людей и пробьёт твой твёрдый, звериный панцирь. за окном вся прелесть таких ночей.©

не приходилось спать на камнях; не приходилось сдуру лезть через реку. но стоило открыть глаза: центр реки и я, в воду погруженный. это не имеет никакого значения. это не имеет никакого смысла. мелочи жизни. рабочие моменты. божеский, чтоб его, промысел. а все ведь довольно прозаично. вам читали сказки в детстве? наверняка, да. какие-нибудь добросердечные мамаши или старушки, что приходят ближе к ночи; те, что садятся на край постели и начинают. говорят, о добре и зле. говорят, о монстрах и ангелах. такие страшные сказки со счастливым концом. люди не хотят видеть то, во что верят с детства; люди не хотят видеть то, что творится у них под носом. быть может, что милая старая карга это не опекун, что заменила недавно почившую мать.[float=right]http://sh.uploads.ru/zxH73.png[/float] вполне может оказаться, что это добрая мамаша, что решила примерить костюм незабвенной старушки. и тогда красным маревом обернется небо, стоит только все осознать и понять. акума близко. акума поджидают рядом, плотоядно скаля ядовитые зубья. машина из души; душа из машины. не бог и даже не человек. и церковь следит, за каждым появлением; за каждым устроенным геноцидом. людям остается только выживать, бежать без оглядки, пока не нашлось нечто, что способно сражаться с порождениями темной материи. мир движется. мир меняется. а церковь жаждет зрелищ и разрушений, толкуя о «меньшем зле» и борьбе «с нечистью», за правое дело. по велению господа нашего, общего. они верят в это безоговорочно, в собственную еретическую ложь, прикрывая собственное же неверие. церковь ждет. появления агнцев, отмеченных силой. появления стражей, отмеченных волей. появления апостолов, что несут разрушение. посылая играть в этом спектакле любого, кто способен сражаться. даже если это ребенок. серьезно? бог, что отправляет детей на войну — не бог. но церковь вопит, взывает откинуть ересь. и мне хочется — ох, как хочется — взглянуть на остова ватиканских стен, что догорать будут в адовом, наверное, пламени. я буду смотреть, как сгниет последняя голова гидры: не делая ставок; не делая взносов невиданной щедрости; не помогая никому. просто потому, что все это — чушь собачья.


оставляет очередной автопортрет на тумбочке юной, влюбленной в сказку, прелестницы. все еще спит и, если честно, у кросса нет никакого желания будить это создание ради прощания. чего-чего, а вот говорить «до свидания» или «прощай» он не умел никогда. просто потому, что это — не в его стиле. уходит тихо и незаметно, не оглядываясь через плечо и зная, что его пропажу обнаружат не сразу. все с самого начала знают, что мариан уходит быстро, не оставаясь надолго. и это делает его фигуру в очах очередной леди очень романтической. генерал же смеется, не отрицает. знает, что это не так; знает, что наивные пташки заблуждаются жестко, но не спешит их разочаровывать. просто потому, что мариан умеет быть таким, каким его представляют. как отражение мыслей. как потаенное желание. и всех это устраивает. ему не на что жаловаться, как и другим. именно поэтому неизвестный мужчина идет по дороге, неспешно выкуривая очередную сигарету, направляясь к очередному месту встречи. генерал не будет даже смотреть на свое задание, которое ему отправляют. генерал не будет даже разговаривать с этим самым «заданием», на чей счет прислали копию личного дела. впрочем, он сжег его относительно сразу // не читая, глухо посмеиваясь и бросая бумажные носители догорать в костер. и кросс идет лишь неспешно по дороге, отчетливо понимая для чего, и зачем, ватикан дает ему в сопровождение неопытного экзорциста. рувелье, как обычно, отличался разговорчивостью не по делу, поэтому важного ничего не сказал. в прочем, сам же генерал не удивился бы, окажись ватиканский пес скрывающимся графом, если бы не знал, что это — абсолютно разные представители своих рас. несмотря на разные стороны баррикад, эти двое были удивительно похожи в подборе методов управления подконтрольной им рабочей силы. а генерал таки понимал, что в подобном есть зерно истины, потому как поступать иначе не имеет никакого смысла. поэтому, кросс высказывается и только; поэтому, кросс выполняет задания, но по-своему. он ведь прекрасно понимает, что на самом деле кроется за всем этим, видя всю картину целиком и наблюдая за развитием событий. но он не книжник, чтобы записывать историю войн без вмешательства. кросс мариан — генерал черного ордена — ненавидит раздирающую небо башню и главное управление в ватикане; кросс мариан — экзорцист высшего порядка — ненавидит весь черный орден и графа, которому все они противостоят. до тех пор, пока две эти силы не уничтожат друг друга. нужно только затаиться до этого знаменательного момента, но несколько позже. в конце концов, мариан не дурак. в конце концов, мариан осознает свою ценность в стане ордена. точнее, представление оной в глазах управления. и пока эти старые маразматики видят это, генерал будет прясть свою нить на их глазах, незаметно, держа руки смиренно за спиной. даже если каждый в мире знает, что кросс мариан не настолько смиренный человек. знает, что подобное за гранью фантастики, но кросс — мастер в исполнении своих ролей, при этом не играя абсолютно. разве что, самого себя.

ему бы сейчас вновь отправиться в путь, выполняя поручения дистанционно, в поисках чистой силы; чувствует ее ведь, благодаря уровню собственной синхронизации. он следит. он наблюдает. он узнает детали. готовит свой самый лучший номер, благодаря которому сможет исчезнуть через несколько лет почти окончательно, по возможности оставшись живым. маг усмехается собственным мыслям. знает, что это маловероятно; знает, что попытаются помешать. множество раз. что адепты ордена, что семья ноева. с руки ли ватикана, с руки ли графа. каждый из них преследует обоюдную цель, о которой в полной мере лишь знает как раз кросс мариан. кладезь многих тайн и секретов. экзорцист, что портит кровь апостолам хуже ватикана всего, вместе взятого. больше, чем некий предатель «четырнадцатый». и дело не в том, что знакомы. дело даже не в том, что экзорцист. просто он человек такой. ужасающе невыносимый дьявол, — по мнению многих здравомыслящих, по их мнению же, людей. и ему это невероятно льстит. кросс смеется. кросс пьет вино. кросс не играет в актера и не является им. бывший священник, постоянный ученый, вечный странник. может, и правда, не совсем человек, раз все никак не помрет. право слово, в его жизни алкоголя и курева больше, чем акума наберется на целой планете. и каждый делает ставки. совершенно напрасно. совершенно зря. именно таким он и рассылает, ради развлечения, долговые расписки и квитанции. неуловимый генерал. мариан не вспоминает о прошлом, но не забывает. мариан идет по тропе в собственном плаще, указывающем на его принадлежность. не потому, что ему нравится, хотя и это тоже. не потому, что хочет привлечь внимание, хотя смотря чье.
[indent] — эскорт есть, объекта — нет, — он видит издалека униформу орденскую, искателей, которые должны передать ему на руки новобранца. на дрессировку, разумеется. иначе и не получается с новичками, которых посылают аккурат в «поле». в этом вопросе кросс абсолютно солидарен с коллегами-генералами, на которых навешали балласт в виде «учеников», так называемых. что они могли? ничего особенного. да, со временем они превозмогали свой предел. да, со временем они становились чуть более полезными. дело не в том, что они были отмечены «божеской» дланью // проклятием. дело все только в том, что не дано им стать талантливыми экзорцистами. у кого-то война — в крови; у кого-то агония — в душе; у кого-то жажда свободы — в мыслях птицей бьется. а есть те, кому просто не дано. есть те, кому не поможет даже «сила». но что тогда у кросса? у кросса есть всё и у него же нет ничего. ни ярости. ни желания отомстить. ни особого, уже, интереса. в конце концов, война не может быть бесконечной; в конце концов, эта «священная» битва не может длиться настолько вечно, как ее расписывают на скрижалях. и все же идет она уже не один век, кочуя из одной категории в другую: из холодной в оккупационную; из оккупационной в открытую. и люди гибнут не из-за этого бедлама. чума. неравноправие. грязь. политические интриги. назревающие войны людей против людей. геноцид чисто человеческий. и никаких акума в этом мире не нужно. и никакие акума не сравнятся по жестокости с людьми; даже граф. и остается лишь курить в стороне, наблюдая за всем этим детским садом. иначе назвать? язык не повернется. генерал усмешку свою не скрывает. ни от себя. ни от искателей, что нервно разглядывают подходящего к ним экзорциста. волнуются. не знают, что сказать в свое оправдание, но если экзорциста-новичка не будет, то с них и взятки гладки. по крайней мере, генерал останется в своем уединении еще какое-то время.

[indent] ему, вероятно, не стоило торопиться с выводами. ему, вероятно, не стоило так пристально вглядываться в пространство между двумя искателями. только для того, чтобы, едва слышным шепотом, выругаться коротко и ёмко.

[indent] — и кто из этих тупоголовых стариков, что страдают маразмом в последней стадии и, заодно, насчитывают в своем разуме несколько сотен граней шизофрении и слабоумия, додумался направить ко мне ребенка? — в его голосе нет ничего хорошего или доброжелательного. в его голосе сталь звенит и едва сдерживаемая ярость. не по отношению к испуганной девчонке, что вот-вот вцепится в рукав ближайшего к ней искателя, как в спасительный круг, которого в это время быть не может по определению ни в одной точке мира. он ее напугал, вероятно, до чертиков. он её спугнул интерес, вероятно, на корню. и генералу придется читать ее более пристально, чем на просто «первый взгляд». а искатели, в это время, что-то скованно ему объясняют, говорят ему о чем-то, что не имеет ровно никакого значения. просто потому, что не знают они ничего ни о девочке, ни о ситуации, в которой она оказалась. и, признаться, кросс бы на месте начальства отправил малышку к клауд, что могла бы дать ей множество уроков. ведь у клауд талант был. и ярость. и агония. и месть. и каждый из них не был наивным в этой жизни. даже эмоциональный фрой. даже йегер. и это было самым главным, вероятно, в их выживании. каждый из них знал на собственной шкуре, чем обязан этой жизнью и кому; искупление грехов прошлого, не иначе. и сейчас грех не уходит от них, копясь годами и днями, в ожидании подходящего момента дабы вырваться на свободу. богу не важно: грешен или нет. церкви не важно: праведник или нет. — ей хотя бы есть восемь? и не то, чтобы его действительно волновал этот вопрос, учитывая, что девочка не выглядит и на семь. худая, в нелепой черно-белой форме, с непропорционально большим чемоданом. замотанные белым бинтом ноги говорят больше слов: методы ватикана мягче не становятся. он видит не сошедшие еще синяки не глазами, но чувствует в осанке и вообще по колыханию энергетики. стабильностью там и не пахнет. и смысл, разумеется, ясен. с одной стороны — привязать; с другой — выдрессировать, натаскать. но и он, в конце концов, не нянька.
[indent] он присел перед девочкой на одно колено, не обращая внимания на слабоумных остолопов; он подает ей, испуганной, руку. и, в конце концов, она так мило поздоровалась на незнакомом ей же языке, с отчетливым азиатским акцентом.

[indent]  [indent] «— девочка — китаянка», — вспоминает он.
[indent] — прошу прощения, за свое недальновидное поведение, маленькая мисс, — его китайский груб и отрывист, несмотря на идеальное произношение и знание, но ему хотя бы удастся с ней поговорить нормально, не довольствуясь обрывками предположений сопровождающих, — могу ли я поинтересоваться твоим именем? произошло, понимаешь ли, небольшое недопонимание между мной и двумя этими . . . «господами». он говорит с ней спокойно, почти на равных. до чего же, мать вашу, дошел орден, раз посылает ребенка на войну? ребенка, что искалечен и нестабилен. дело не в том, что она обладает чистой силой. дело даже не в том, что это дитя может погибнуть. просто для ордена экзорцисты — чуть лучше расходного материала, искателей. знают все, но не афишируют. и пусть хоть потоп случится; пусть хоть небо разверзнется или появится падший. просто еще один провал, верно? генерал кросс в бога уже давно не верит, равно как и в проявление дьявола, что царствует на земле. церкви скучно. церкви заняться больше нечем. а между тем они стабилизируют геноцид, отправляя людей на убой // заставляя людей добровольно жертвовать жизнью, ради «бога» и «мира». смешно. и никакого бунта вместе с тем, потому что воевать всё-таки нужно. генерал смотрит на эту ватиканскую постановку и понимает, что в конце соберутся очень немногие из выживших. если таковые, конечно, останутся. быть может, сам мариан. быть может кто-то еще из генералов и случайные счастливчики. быть может даже сам рувелье и несколько представителей из семьи ноя. и не будет ничего, кроме оставшегося в ногах бессилия. крошевом рассыпятся все амбиции и желания, сметено все будет временем и усталостью.

[indent] ему бы, если честно, не хотелось оказаться в такой ситуации.
[indent] ему бы, если совсем серьезно, не хотелось бы видеть эту девочку в числе погибших не вовремя: ни сейчас, ни позже.
[indent] мариан смирился. с ним такого, ожидаемо, никогда не бывало.
[indent] и, вполне вероятно, что это может стать какой-то гарантией.

[indent] — моё имя кросс. кросс мариан.

+1


Вы здесь » Helix » диск спиральной галактики » I want to feel the sunshine.