Helix

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Helix » диск спиральной галактики » как упоительны в россии вечера


как упоительны в россии вечера

Сообщений 1 страница 4 из 4

1

как упоительны в россии вечера

https://s-media-cache-ak0.pinimg.com/564x/e9/24/e4/e924e4841191401df28f567cbe3cfdb7.jpg
« музыка для перемирия — напряжённая »
• • •
сучий интеллигент и бомж на антидепрессантах

рыжий-рыжий, конопатый ёбнул игоря лопатой
А Я ИГОРЯ НЕ БИЛ, А Я ИГОРЯ ЛЮБИЛ

[STA]you reap what you sow[/STA][AVA]http://funkyimg.com/i/2wtL4.png[/AVA][SGN]http://funkyimg.com/i/2wtMm.png http://funkyimg.com/i/2wtMo.png http://funkyimg.com/i/2wtMn.png
я не был счастливым, и мне это, кажется, даже не светит, я рассеюсь в рассвета первых лучах,
замотайся в свой ёбаный колющий шарф, я один из последних людей на планете,
что могут о чувствах кричать
[/SGN]

Отредактировано Sergey Razumovsky (17.08.2017 18:20:15)

+1

2

[indent] это снова происходит.

[indent] проще и лучше для его же драгоценной шкуры было бы исчезнуть, желательно — навсегда. не только с поля зрения доблестной полиции, но в целом — сделать вид, что его  никогда не существовало, а всеобщая истерия на почве «гениального серийного убийцы», окружённого народной любовью и восхищением и замотанного в романтический флёр плотнее, чем в смирительную рубашку, ни больше, ни меньше, а массовое помешательство, когда один каркнул, а сотня подхватила. раньше разумовский с ужасом думал о перспективе всю жизнь прожить никем не признаваемым невидимкой, в то время как душа требовала свершений и всенепременно на мировом уровне — в идеале, конечно, но локальные подвиги тоже сойдут, — сейчас самой заветной мечтой для него стало возвращение к истокам, когда самой серьёзной проблемой оказывалась несправедливо влепленная двойка по литературе. «проще» само собой на словах, гораздо больше — в мыслях, зачастую не высказанных вслух  не то что неусыпно бдящему над его покоем волкову, даже себе. по большей части из-за того, что гордость заела, ничего личного, олеж.
[indent] ничего личного, — это в свете недавних событий даже как-то по-злому смешно.
[indent] сергей разумовский уже успел забыть, когда в последний раз его смех был искренне радостным, а не пропитанным горечью или озлобленностью на всё вокруг, по большей же части — на себя самого. осознание того, что это он всё испортил, — должно было добить его окончательно, втоптать в грязь и оставить подыхать, но вместо этого послужило нехилой такой мотивацией. ни гром, ни его компания из пионеров, ни даже сука-судьба — он сам ответственен за всё, что с ним приключилось. и ему теперь всё исправлять.

[indent] по своей собственной милости он давно перестал существовать как личность, и теперь ощущает себя выпотрошенным изнутри, — в остальных вопросах самоуничтожения ему подсобили газетчики, сплетни, приговоры, диагнозы. но несмотря на то, что он официально числился пропавшим без вести, что в россии было эквивалентно статусу «мёртв», а шумиха вокруг его кровавых перформансов давным-давно утихла, разумовского всё ещё узнавали на родных улицах.
[indent] само собой не без доли опаски.
[indent] и, конечно же, вполголоса и в пол-оборота, чтобы он не дай боже не обратил на них своего внимания, не взглянул на них своими безумными жёлтыми — птичьими, — глазами, не оскалился на них, как дикий зверь, готовый в любую секунду накинуться и растерзать свою жертву голыми руками.
[indent] с особой жестокостью, с ненавистью. и с благоговением.
[indent] ведь таким они его себе представляли, верно?
[indent] всем было бы лучше, если б вся эта толпа олухов думала о том, что ей показалось, чем по возвращению домой к своим семьям, коллегам, друзьям  кто-то радостно начинал вещаь о том, что сегодня на улице видел кого-то похожего на разумовского. все же помнят разумовского, да? его и по центральным каналам показывали — эдакую знаменитость. он же ведь гений. настоящий кумир, пример для подражания, побольше бы таких людей в нашей стране. побольше бы их.
[indent] люди как-то слишом быстро забыли о том, что он прежде всего — убийца. уже потом — всё остальное.
[indent] разумовский помнил об этом всегда.
[indent] наряду со всем остальным тяжелее всего ему давалось осознание того, что мир не рухнул даже тогда, когда, казалось бы, наступил самый настоящий конец всего сущего. что от его поступков и страданий ровным счётом ничего не изменилось, кроме него самого, и он вместо птицы высокого полёта сейчас с большой натяжкой в драные курицы годится. той самой, что сама по себе не особо летает, а так ей ещё и крылья на всякий случай подрезали, чтобы при удобном случае пустить на убой. предусмотрительно, ничего не скажешь. тогда какого чёрта, спрашивается, он всё ещё жив?
[indent] он столько раз уходил от смерти, если не изящно и со вкусом, то гарантированно с холодным расчётом, как самый настоящий профессионал-наёбщик, который не только всех вокруг пальца обведёт и дело повернёт в свою пользу, но ещё и костлявую ни с чем оставит.
[indent] можно было бы все эти реверансы свалить на инстинкт самосохранения, приплести незавершённое предназначение, нагнать ещё какой-нибудь философской пурги и украсить всё тем, что у этого мира на него большие планы, но даже для самого сергея вся эта канитель звучала неубедительно. у психов, как известно, совершенно своё восприятие мира, а он теперь даже не сумасшедший.
[indent] если судить очень строго, то он — никто, отчаянно пытающийся вплестись в устоявшуюся жизнь петербурга, пробующий то одно, то другое, но в конечном итоге остающийся ни с чем. таким, как он, часто говорят: «сиди и не высовывайся». именно на этом и настаивал олег, когда они только-только вернулись в родной город под предлогом «начать всё сначала». но нетрудно догадаться, что этот выдающийся господин никто к его словам не прислушался, а рванул на улицы при первой подвернувшейся возможности.
[indent] и, как говорится, завертелось.

[indent] сначала сергей думал, что ему банально привидилось, так обычно бывает — с его-то стажем сумасшествия и не такое покажется издалека, но когда майор, - как показал скромный ресёрч уже бывший, — гром начал возникать рядом с ним чуть ли не из-под земли, путаться по старой памяти под ногами до первого визуального контакта и ретироваться с проклятиями куда подальше, выдающийся ум самой необъятной страны на планете  заметно занервничал. а вместе с этим начал понимать, что к нему возвращается жизнь. не та — прежняя, — но напоминающая настоящую, где ещё были живы эмоции и существовали какие-никакие цели. признаться честно, это было больно.
[indent] в некоторые моменты — невыносимо, ведь вместе с жизнью к нему вернулись кошмары, в которых уже не было птицы, готового его не только схватить за горло и занести над бездонной пропастью сумасшествия, но и защитить — по-своему, разуется, — дабы тот не достался никому, кроме его пернатого величества. высокие отношения, но тогда для него они были лучше, чем нынешнее ёбанное ничего, готовое в любой момент сожрать его с потрохами, особенно после того, как кутх покинул своего аватара и, не салютуя на прощание, приказал долго жить.
[indent] с другой стороны, если можешь чувствовать боль, значит, ты всё ещё жив. это каждый псевдофилософствующий дурак может сказать. а разумовскому с этим нужно как-то справляться.
[indent] первой точкой отсчёта неминуемого для него становится желание расставить всё по своим местам. он должен снова стать каким-никаким, но гражданином любимого города — и здесь даже не место иронии, — грому же, наконец, выпадет шанс либо высказать всё в лицо своему заклятому врагу, либо обеспечить тому место на кладбище. уставиший играть в кошки-мышки со смертью разумовский не очень расстроится, если тот свернёт ему шею, больше олега жалеет — бедный парень останется в этом мире совсем один, но по скромному сергееву мнению: лучше один, чем с таким подарком судьбы, как он. в общем, намаявшись досыта и взвесив все «за» и «против», разумовский начинает действовать.
[indent] и это снова случается.

[indent] кажется, он уже давно перестал считать совершённые им — добровольно или же по принуждению, — остановки. париж, москва, венеция, сибирь, дальний восток, петербург, ещё куча географиечских наименований — одно умопомрачительней другого, разве что не в космических масштабах.
[indent] следующая его остановка — квартира игоря грома.
[indent] серьёзно, он бы ещё в клетку со львами сунулся и уснул где-нибудь под камнем, эффект был бы таким же.

[indent] отыскать дом грома было нетрудно, ещё легче — проникнуть в него, и серёжа начинает задумываться о том, что как-то всё слишком ладно выходит, чуть ли не раз плюнуть и растереть. это обязательно должно плохо кончиться. но пока у него есть время, он предельно вежливо начинает изучать внутреннее убранство, старясь ничего особо не трогать. ну, кроме пачки сигарет, ведь гром, как и разумовский, пристрастился к сомнительной табачной продукции. сергей не удивится, если это случилось с обоими примерно в одно и то же время. закуривая и подвинув к себе пепельницу, он садится в ожидании за стол и начинает гипнотизировать полумрак коридора. сейчас ему остаётся надеяться, что в следующий раз — это в случае если он вообще подвернётся, — досуг окажется занимательнее. в тот момент когда он слышит, как открывается входная дверь, как деловито цокают по полу когти и как с вибрирующим звуком натягивается поводок, — в этот момент игорь вполголоса ворчит на собаку, чтобы та успокоилась, — разумовский сам напрягается до возможного предела. ещё какую-то минуту назад ему было будто бы всё равно, как среагирует гром на появление незваного гостя, успевшего не только совершить ряд тяжких преступлений, но и вломиться в квартиру бывшего сотрудника полиции без приглашения, но с твёрдым решением что-то круто изменить в своей жизни. сейчас он только по тянущей боли в груди понимает, что за всё это время ни разу не выдохнул.
[indent] а когда бывший майор оказывается в поле зрения, повсеместно пытаясь удержать рвущегося к разумовскому пса, тот решительно не знает, что в таких ситуациях говорить следует. красивые речи в принципе уметь толкать надо, с этим у него никогда проблем не было, но он никогда прежде не приходил мириться. разве что к олегу. но это совсем другая и не совсем подходящая к моменту история.
[indent] — игорь, — пробует он улыбнуться и первым пойти на контакт, глядя на замеревшего в дверном проёме грома. — давно не виделись. отлично выглядишь, кстати.
[indent] действительно, просто лучше не бывает. когда сергей после долгой разлуки впервые увидел своего старого знакомого, — а в том, что это был именно он и никто другой, он даже не позволил себе усомниться, — ему даже страшновато стало за то, как игорька жизнь потрепала. из предельно аккуратного рефренса на володю шарапова он превратился в небритое чудовище с самых тёмных питерских подворотен. им только детей на утренниках запугивать, дескать, не будете учиться, станете как этот дядя.
[indent] «дядя», к слову, не перестаёт его удивлять. немного позалипав будто бы не на самого внезапного гостя, занявшее казённое место и настрелявшего полпачки сигарет, а куда-то сквозь него, игорь снова идёт в крайний отказ. сергей же на полном серьёзе ожидает хоть какой-то отдачи, внезапного инфаркта хотя бы, ну или там театрального обморока, «руки вверх», в конце концов, но не тополиный пух, жара, июль, а с наставленное на его башку рыжую пистолетное дуло. вместо этого всего игорь, как и всякий раз при незапланированной встрече, матерится сквозь зубы о чём-то своём и ведёт ошалевшего пса в сторону ванны.
[indent] мыть лапы после прогулки.
[indent] на полном серьёзе.
[indent] это в какой-то степени даже обидно. стараешься-стараешься произвести какое-никакое впечатление, из последних актёрских возможностей косишь под призрака прошлого, а тебя просто в упор игнорируют.
[indent] сергей глубоко вздыхает, начиная терять терпение и деланно закатывая глаза, и поднимается с места, чтобы проследовать за хозяином квартиры.
[indent] — игорь, — как можно настойчивей зовёт его ещё раз порядком озадаченный разумовский, упираясь плечом в дверной косяк и борясь с искушением ткнуть мистера «стальная выдержка» пальцем под рёбра, чтобы хоть как-то завоевать его непоколебимое внимание. — ау? тебя ничего не смущает?
[indent] дурацкий вопрос, конечно, но сейчас он более чем уместен. ведь это всё выглядит как какая-то хуёвая комедия, не иначе.
[STA]you reap what you sow[/STA][AVA]http://funkyimg.com/i/2wtL4.png[/AVA][SGN]http://funkyimg.com/i/2wtMm.png http://funkyimg.com/i/2wtMo.png http://funkyimg.com/i/2wtMn.png
я не был счастливым, и мне это, кажется, даже не светит, я рассеюсь в рассвета первых лучах,
замотайся в свой ёбаный колющий шарф, я один из последних людей на планете,
что могут о чувствах кричать
[/SGN]

Отредактировано Sergey Razumovsky (19.08.2017 03:22:31)

+1

3

[indent] всё начинается с того, что ему не хватает денег на честерфилд — открытие внезапное и какое-то даже болезненное, как головная боль с утра, не желающая исчезать даже после двух таблеток нурофена. тогда, наверное, всё и начинает идти по пизде окончательно — что-то такое уже давно намечалось на горизонте гневной тучей свинцового цвета, и вот наконец-то ёбнуло. основательно так — оставалось только вздыхать, прятать руки в карманы пальто и надеяться, что это всё просто закончится. в идеале — как можно скорее, но на такое счастье он особенно не рассчитывал.

[indent] собирать себя по осколкам сложно: глотаешь таблетки на ночь, глотаешь таблетки с утра и живёшь как будто по будильнику, сигналом которого служит боль где-то под рёбрами с утра и до самой ночи, и продолжаешь глотать таблетки, чтобы не сдохнуть. вставать в пять утра несложно, даже если заснуть получилось только к двум — он просыпается всегда сам и случайно будит мухтара, устроившего рядом с постелью или на ней, у него обычно всегда болит голова и почему-то рёбра — или что-то под ними, он уже, если честно, давно перестал замечать разницу. ему кажется, что он не справляется — на каком-то высшем уровне, где проебавшихся уже пора бы расстреливать и вычёркивать из всех списков. чтобы совсем. с концами.

[indent] собирать себя по осколкам сложно. в магазине сегодня вместо честерфилда он просит уинстон синий, и это ощущается почти как измена родине — не то чтобы ему есть, с чем сравнивать, но ему кажется, что это где-то на том же уровне.

[indent] тот парень в психушке с вечно широко раскрытыми глазами объяснял ему: ты так и живёшь, когда у тебя с мозгами начинаются проблемы и едет крыша — это финишная прямая, всё, приехали, вышка, мне на четвёртый, капитан морган, поздравляем, вы приплыли. смотришь на часы постоянно, покупаешь на две пачки сигарет больше, чем тебе нужно, ловишь не то сочувственный, не то презрительный взгляд со стороны той женщины за кассой, моешь руки по нескольку раз за день, выполняешь одни и те же действия раз за разом, потому что надеешься, сам того не осознавая, что так вернёшь себе хоть какое-то подобие контроля над собственной жизнью.

[indent] как будто он у тебя когда-либо вообще был. начнём с этого.

[indent] две ложки сахара в чай, закрыть форточку на кухне, закурить возле подъезда и словить осуждающий взгляд женщины с ребёнком, которая как раз в это время выходит на прогулку, наливать кофе только в кружку белого цвета. четыре раза проверить, закрыл ты дверь — дёргать ручку вверх-вниз несколько раз, а потом через двадцать минут вернуться обратно, потому что ты в упор не помнишь, повернул ли ты ключ в замке.

[indent] выходить из дома — только с телефоном в беззвучном режиме, хотя толку от этого не очень много — тебе всё равно никто не звонит, — пачкой сигарет и надеждой, что ты ( не ) сдохнешь где-нибудь по дороге от боли.

[indent] вчера ему казалось, что он видел юлю — в темноте собственной комнаты, в окне, в коридоре — ему кажется иногда, что хлопают двери или кто-то ходит по квартире, кажется, что-то упало на кухне, как будто кто-то открыл окно или тихо выругался за соседней стенкой, но мухтар у его постели лежит всё так же смирно, и он даже опускает руку с кровати ему на голову, чтобы убедиться в его реальности — муха привносит в его жизнь какое-то подобие порядка, и игорю всё ещё кажется, что без собаки он наверняка бы рехнулся — может быть, даже отыскал самый чистый галстук, чтобы на нём повеситься. слишком долго он об этом старается не думать.

[indent] «всё это только у тебя в голове» — крайне паршивое оправдание для вещей, которых он видеть не должен. или вещей, которых он никогда не делал — «я думал, что уже вынес мусор» становится самой меньшей из его проблем, «это, кажется, уже где-то было» — дежавю становится самым постоянным чувством из всех, что он теперь испытывает; «это, кажется, уже где-то случалось», но где и когда именно, он вспомнить в упор не может.

[indent] вчера ему казалось, что он видел юлю — она как будто бы смеялась, тонкими пальцами заправляя прядь рыжих волос за ухо, стояла там в пальто чёрного цвета и с зелёным шарфом вокруг тонкой шеи, но, обернувшись, оказалась кем-то совсем другим — и слава богу, думает он, сжимая поводок мухтара крепче и следуя за псом слишком быстрым шагом куда-то дальше, куда-то совершенно мимо неё и её смеха — она даже не оборачивается посмотреть на него, слишком увлечённая разговором с кем-то другим. он не знает, что сделал бы, окажись они хоть немного похожи.

[indent] его жизнь превращается в бесконечное «это где-то уже было» — когда-то давно, видимо, в другой жизни и с другим отношением ко всему этому дерьму, которое он теперь даже выносить не в состоянии; серое на сером, и что-то вроде бы похоже, но это воспринимается как-то болезненно.

[indent] у него болит голова и где-то под рёбрами.

[indent] женщина в аптеке уже даже не улыбается, когда видит его в дверях.

[indent] сегодня ему кажется, что он видел разумовского — мимолётно как-то, пока какой-то мальчик лет десяти с растрёпанными волосами и какой-то смешной футболкой пытался расспрашивать его про мухтара, пока он был слишком занят, пытаясь вспомнить подробности о собственной собаке — ему показалось, что он видел кого-то смутно похожего, с теми же чертами лица и глазами жёлтого цвета — что-то из его собственных кошмаров, которые он не может вспомнить уже на утро, но он всегда узнает этот силуэт и эту манеру двигаться; людей, которые разрушили твою жизнь, принято запоминать надолго, но он предпочитает не думать об этом. слишком много вещей, которые он был бы рад стереть из памяти, но которые продолжают напоминать о себе отражениями в грязных витринах.

[indent] его память подбрасывает ему флешбэки с щедростью почти царской: вот здесь этот ублюдок убил юлю. вот здесь из-за него твой лучший друг оказался прикован к больничной койке на несколько месяцев. вот здесь ты почти убил его, но почему-то не успел: может быть, именно поэтому, блять, сейчас всё так хуёво. может быть, если бы ты тогда всё-таки успел задушить его или разбить его голову о холодный мраморный пол, всё сейчас было бы нормально — не в порядке, конечно, нет, вот это уже точно вряд ли, но на уровне приемлемого, — по крайней мере, ты бы сделал этому миру огромное одолжение. люди бы наверняка считали тебя народным героем — пару месяцев или типа того в лучшем случае, пока у них не появились бы дела поважнее — в конце концов, эта страна катится в какой-то пиздец, и про это разговаривать за обедом и ужином с коллегами гораздо интереснее.

[indent] никто, вообще-то, уже не помнит про разумовского. да, да, был такой, плавали, знаем, это же тот, который плохих парней резал, а потом сам оказался ёбнутым на всю голову психом? да, мы помним что-то такое. смешной был парень. здоровья погибшим.

[indent] всем, на самом деле, глубоко насрать — он останавливается в «райдо» и перебрасывается парой фраз с улей, и на вопрос, помнит ли она сергея разумовского, она только пожимает плечами — было в новостях что-то такое, но она особо не следила. фрики появляются каждый день — если бы она запоминала имя каждого, у неё бы не оставалось времени на всё остальное.

[indent] он кивает. сегодня ему кажется, что он видел разумовского, но это не новость — снова мимоходом и снова с мухтаром; муха выбирает дорогу сам, и игорь в какой-то момент ловит себя на том, что он совершенно не помнит, как идти обратно, его единственные ориентиры — мост и забор с тупой надписью, и приходится открывать карту и напряжённо всматриваться в названия улиц и номера домов на экране, чтобы понять, как вернуться обратно на петроградскую сторону. когда он поднимает взгляд, ему кажется, что глаза, с которыми он встречается, совсем жёлтые — совсем птичьи, точь-в-точь те, что он видел во сне вчера ночью и две недели назад ещё, когда проснулся в четвёртом часу и обнаружил, что лампочка, кажется, перегорела в подъезде или кто-то её снова украл. он выдыхает — люди проходят мимо и между ними, и через секунду никого, напоминающего его личный кошмар из прошлого, там уже нет.

[indent] он ненавидит это.

[indent] «это только у тебя в голове», повторяет он, и если бы у него всё ещё были деньги на мозгоправа, это наверняка стало бы отличной темой для обсуждения на следующем сеансе. в магазине он снова просит синий уинстон, девушка за кассой смотрит на него с нечитаемым выражением лица, и он ловит себя на том, что невероятно благодарен ей за это.

[indent] мухтар сегодня гуляет неохотно — зло рычит на пару прохожих, огрызается на собак и постоянно тянет его обратно к дому, толком не пройдя даже пару кругов по двору. хочется закурить, но игорь слишком поздно понимает, что забыл сигареты дома — кажется, даже на столе, где-то рядом с оставленной там же банкой кофе и грязной кружкой. ещё хочется спать, но это постоянная дилемма: ты или крайне неохотно бодрствуешь, либо видишь очередное дерьмо, которым охотно кидается в тебя твоё собственное подсознание, и это, если честно, такой себе выбор. где-то на уровне двух стульев.

[indent] он слишком долго возится сегодня у двери в квартиру — попадает ключом по замочной скважине только с третьей попытки, и мухтар почему-то прижимает уши к голове, заметно напрягаясь и скаля зубы. игорь хмурится, но с ним такое бывает; служебные собаки воспринимают всё как-то по-другому, и он всё-таки справляется с дверью, слишком громко захлопывая её и отцепляя поводок. мухтар тихо поскуливает и тянет его в сторону кухни, и игорю приходится перехватить его за ошейник, чтобы тот не испачкал пол — он только утром помыл его.

[indent] — мухтар, тише, — единственное, что он успевает сказать, когда замечает знакомый силуэт на кухне — даже с выключенным светом угадать, кто это, не составляет большого труда. мухтар тихо скулит и больше не вырывается, но он всё равно сжимает пальцами ошейник ещё крепче. это уже какой-то совершенно новый уровень, думает он, где-то с минуту так просто и стоя, когда человек — птица — его персональный монстр — сергей разумовский собственной персоной — начинает говорить.

[indent] он всё тот же, что и тогда, на улице. всё тот же, что и несколько месяцев назад.
[indent] ничего нового.

[indent] он ненавидит всё это.

[indent] — ёбаные таблетки, — он бормочет себе под нос и переводит взгляд на наконец-то успокоившегося мухтара. игорь не складывает два и два: отмечает для себя, что собака ведёт себя слишком буйно, но у него такое бывает кажется ему нормальным оправданием для его поведения. — пошли, у тебя лапы грязные.

[indent] он вздыхает и тащит мухтара в сторону ванной — собака особо не сопротивляется и идёт за ним почти охотно; мухтар не слишком любит всё это, и игорь мысленно списывает его поведение на неприязнь пса к воде. поворачивая краны и бросая полотенце на край ванной, он надеется, что разумовский сейчас просто исчезнет из его кухни, как делал до этого — все эти игры разума обычно не длятся долго и держатся только на попытках напугать его привидениями из-за угла — по крайней мере, он всё ещё думает так, когда слышит чужой — и всё такой же, только с большей хрипотцой — голос у себя за спиной и вздрагивает. по всем законам логики он уже должен бы исчезнуть, но его поехавшая психика, очевидно, не думает, что ей следует подчиняться хоть какой-то логике. видимо, не сегодня.

[indent] — ёбаные таблетки, — повторяет он ещё раз, скорее себе под нос, оборачиваясь и наконец-то глядя на разумовского — прямо, как только может, в его птичьи глаза, в которых теперь ему видится что-то другое, но он даже думать об этом не хочет. мухтар, пользуясь случаем, вылезает из ванны сам и подходит к его абсолютно точно галлюцинации, даже не рыча в этот раз. мысль о том, что бывший гражданин может быть настоящим, кажется ему настолько абсурдной, что он даже не рассматривает её как возможную.

[indent] он рассматривает его в этот раз внимательнее, стоя всё так же с полотенцем в руках и не двигаясь с места — пространство ванны узкое, половину его уже занял мухтар, и всё это как-то ужасно нелепо. вся эта херня до этого по крайней мере не пыталась с ним разговаривать — появлялась из ниоткуда, было дело, но когда твой собственный мозг пытается выйти с тобой на контакт — это уже что-то совершенно новое.

[indent] разумовский выглядит всё так же, но как-то иначе: каким-то более потрёпанным жизнью, с волосами чуть более тусклыми и взглядом чуть более уставшим, с мешками под глазами и какой-то болезненной бледностью — он запомнил его не таким, если честно. разумовский выглядит основательно поёбанным жизнью; игорь вздыхает, бросая полотенце на край раковины, и максимально аккуратно обходя разумовского в дверном проёме и направляясь обратно в сторону кухни. проверять, насколько он материален, он не хочет — это как-то так и работало во всём этом дерьме в духе чака паланика, так что он ничего особо сейчас не удивляется.

[indent] это всё только у тебя в голове. в конце-то концов.

[indent] — исчезни куда-нибудь. я не в настроении для галлюцинаций.

[indent] это один из тех дней.

[indent] сегодня ему кажется, что он видел сергея разумовского.

+2

4

[indent] на игоря грома теперь без слёз и не взглянешь.

[indent] сергей прекрасно знает, как выглядят расколотые жизнью надвое люди, — и это было одной из причин, по которой он какое-то время завешивал все зеркала у себя в убежище, чтобы не видеть собственного отражения, уже не такого жуткого, как было при одержимости птицей, но совершенно жалкого, прибитого грузом из сожалений к самой земле, — и он не хочет, чтобы гром был одним из них. тогда года с два назад, а, может, и больше, он бы всё отдал, чтобы хотя бы мельком увидеть во что превратится хвалёный герой петроградских улиц, если его окунуть в чан с дерьмом и заставить вылизываться, если его зашвырнуть в самое пекло, огонь которого поддерживают трупы всех тех, с кем он был когда-то близок и кто ему до сих пор безоговорочно дорог. игорь гром того времени был сделан из стали, и в планы безумного гения входило не просто заставить его склониться до самой земли, а переломиться и оставить жрать эту самую землю. он видел жажду его, — разумовского, — смерти в почерневших от расширившихся на адреналине зрачков глазах майора; он видел своё отражение в занесённом над горлом осколке и чувствовал как от дрожи вибрируют чужие напряжённые руки, придавившие его к усыпанному битым стеклом полу; он чуял дыхание смерти, зная, что вместо неё дышит простой человек, которому ничего не стоит послать свою хвалёную выдержку к чёртовой матери, сорваться разок и поставить жирную точку во всей этой затянувшейся канители с “гражданином”.

[indent] он запомнил грома таким. не знающим ни страха, ни упрёка, ломающим голыми руками преграды и готового обездвиживать преступников силой сурового взгляда. тот, кого он видит сейчас, с трудом можно назвать прежним именем.

[indent] издалека всё было не так плохо, как на самом деле, - может быть, к слову, всё дело в том, что сергей начинает слепнуть от горя и пережитых за последние годы потрясений, и поэтому от него принимаются ускользать те детали, какие бы он замечал некогда будучи в своём уме, — вблизи его старый-добрый враг оказывается куда более печальной наружности, чем можно было представить. последний раз они виделись в сибири во время событий, о которых у них обоих не хватит духу заговаривать вслух, и тогда разумовский уже не хотел видеть грома подавленным. лёжа на мокрой земле в окружении белоснежных перьев и горелой травы, совершенно раздавленный и перепуганный, он надеялся на то, что игорь подаст ему руку. теперь рука помощи, кажется, была необходима самому экс-майору.

[indent] единственное, что осталось стоически неизменным, так это то, что игорь всё так же не рад его видеть.
[indent] признаться честно, именно эта константа вселяет надежду.
[indent] надежду на то, что однажды всё если не исправится, то хотя бы начнёт вписываться в рамки “с этим кое-как, но жить можно”. хотелось бы верить, что хотя бы чутьё не подводит сергея, раз уж зрение начало давать слабину.

[indent] так или иначе, к подобного рода откровениям он совершенно не был готов, поэтому и позволяет себе с несколько минут простоять огорошенным немым изваянием на пороге ванны, смиренно наблюдая за тем, с какой будничной простотой гроза преступников всех сортов и мастей ухаживает за своей собакой, оказавшейся на порядок сообразительнее хозяина и готовой в любую секунду вырваться из человеческой хватки, чтобы наконец поприветствовать пришельца. они уже виделись с мухтаром, кажется, дней восемь назад, когда тот с радостным лаем подбежал к сидящему на скамье и погружённому в собственные безрадостные думы разумовскому. тот по привычке протянул к овчарке руку, надеясь приласкать бесхозного пса, но знакомый до боли под рёбрами голос заставил его мгновенно ретироваться с насиженного местечка и больше никогда не возвращаться в тот сквер.
[indent] но вечно бежать от неминуемого невозможно, равно как и нарочно оттягивать те встречи, к каким причастна сама судьба.

[indent] от голоса игоря грома сергею становится не по себе.

[indent] на него смотрит пара совершенно пустых и ничего не выражающих глаз, на что он мрачно шутит у себя в голове про живых мертвецов и иже с ними, даже почти открывает рот, чтобы спросить игоря, не покусали ли того упыри, пока они были друг с другом в разлуке, но сам прикусывает язык и чувствует, что в тот момент, когда от него отворачиваются, с него словно сходит ледяная волна. сергей вздрагивает всем телом и начинает растирать застывшие кисти рук, будто какое-то время простоял на морозе, а теперь вернулся в тёплое помещение, пытаясь наперёд прикинуть, сколько ещё сюрпризов ему приподнесёт гром за этот вечер, решительно перестающий быть томным. плюс к этому стоит обдумать и то, что сказать следующим, потому как на короткие реплики, брошенные наобум и повисшие в воздухе подобно тяжёлым сгусткам тумана, ему отвечать нечего. своё красноречие разумовский, кажется, оставил далеко позади. к тому же, гром был не из тех, над кем оно имело хоть сколько-нибудь власти.

[indent] что-то в этой квартире было не то. что-то совершенно не так, как разумовский себе представлял. что-то давило ему на плечи с того самого момента, как он переступил чужие владения, и это совершенно точно была не совесть, потому как он осознавал всю возложенную на себя ответственность, в равной степени с которой был готов к любому повороту событий. он просчитал у себя в голове и вызов полиции, и попытку самостоятельного ареста, — ведь прежний игорь был горазд помахать кулаками и помериться силой, особенно с разумовским-то, — он даже позволил себе в красках представить то, как взбешённый квартирант разбивает о кафельный пол чужой череп, и это было бы самым наилучшим исходом для них обоих, но вот это угрюмое молчание вперемешку с крепким поминанием каких-то лекарств - это не вписывалось ни в одну из допускаемых сергеем концепций.

[indent] с каких пор, кстати, игорь принимает таблетки? какие именно? как часто? что с ним произошло в итоге?

[indent] всё, чем успел разжиться хакер-одиночка подверженный крайне неодобрительному взгляду волкова в тот момент, помещалось в пару скупых строк. после сибирской катастрофы гром отработал в звании майора ещё с полгода, после угодил в больницу, чуть погодя добровольно снялся со звания майора и вроде как окончательно ушёл из органов, и со всей этой информацией совершенно точно что-то было не так. равно как и с ним самим.

[indent] допускать мысль о том, что за время его отсутствия игорь гром сошёл с ума или же находится близ опасной грани, за которой лежит помутнение рассудка, а вместе с этим ёбанные таблетки и галлюцинации, разумовскому хочется меньше всего, но приходится. иного объяснения этому странному поведению он просто не видит. да и глупо было бы отказываться от очевидного, когда оно даже не пытается стыдливо прикрыться за маской нормальности, а устало лежит на поверхности и требует от окружающей реальности покоя и одиночества.

[indent] что ж, — провожая взглядом направившегося в кухню грома про себя вздыхает его посетитель, только что окончательно разочаровавшийся в мироустройстве и решительно не знающий, как дальше жить эту жизнь, — по крайне мере мы в одной лодке плывём.

[indent] о том, что помимо игоря тут есть ещё кое-кто, напоминает многозначительный собачий возглас, одновременно выведший разумовского из подобия транса. он всё это время стоял неподвижно, так и уперевшись до боли в плече в деревянный косяк, и если бы не подавший голос мухтар, то он бы нескоро сдвинулся с места. воспользовавшись полной отрешённостью хозяина квартиры от происходящего в ней, он решает познакомиться со вторым её обитателем поближе.

[indent] — мухтар, значит, — ласково улыбается псу сергей, присаживаясь рядом с ним на корточки и запуская похолодевшие от напряжения пальцы тому под шерсть на загривке. собака куда спокойнее, чем должна была быть по всем его прежним прогнозам, скорее всего просто привыкла к чужеродному запаху и видит, что хозяин не высказывает враждебности по отношению к гостю, поэтому он уже смелее проводит по умной голове раскрытой ладонью, чешет за ухом и приятельски дотрагивается до кончика звериного носа. — я серёжа. игорь не рассказывал обо мне?

[indent] “серёжа” возвращает его в те времена, когда он водил со школьного двора до детского дома целую вереницу дворняг, готовых, кажется, пойти за своим благодетелем на самый край света и ревниво ворчащих на отвечавшего им полной взаимностью олега всякий раз, когда разумовский брал своего друга под руку. волков тоже любил собак, даже очень, особенно ярким воспоминанием служит его рассказ о том, как однажды они поселятся в красивом дворце, и у них будет куча собак, среди которых обязательно окажется хаски мраморного окраса с разного цвета глазами, и они будут бегать с ним по заднему двору наперегонки до тех пор, пока кто-то один не выбьется из сил, и совершенно точно этим “кем-то” не будет волков, — на этом моменте он обязательно толкал разумовского острым локтем под рёбра, на что тот слишком громко ойкал, а потом им обоим прилетало от воспитательницы за то, что они шумят в то время, как весь детдом пытается спать. он смотрит в умные собачьи глаза до тех пор, пока те не начинают слезиться, затем жмурится, повсеместно подавляя спонтанное желание обнять мухтара за шею и зарыться в его шерсть лицом, чтобы перевести дух и собраться с мыслями о том, как ему быть дальше, и пёс, словно почуяв то, как стремительно падает некогда относительно бодрый настрой разумовского, сочувствующе начинает лизать тому руки.

[indent] ну, знаете ли, это уже слишком.

[indent] “серёже” уже тридцать без малого лет, и он совершенно точно не хочет ждать ещё три года, чтобы оказаться распятым человеком, который копошится у себя на кухне в поисках не то банки с кофе, не то смысла жизни, но тот наоборот не торопится приводить казнь в исполнение.

[indent] он как-то чересчур резко распрямляется, из-за чего мухтар даже озадаченно гавкает и дёргает его зубами за край пальто, но разумовский даже не удосуживается на этот раз его приласкать — он знает наперёд, что ещё одна минута в компании этого всё понимающего и чувствующего животного добьёт его окончательно, и он самым постыдным образом разрыдается, — решительно вздёрнув подбородок, он направляется туда, где надумал прятаться гром, заставая его всё за теми же житейскими обязанностями: он только что заглядывал в холодильник, чтобы вздохнуть о чём-то своём, хлопнуть дверцей, налить в кружку воды из чайника и приняться снова шарить по закутку, но на этот раз вооружившись белой керамической посудиной.

[indent] — игорь, мать твою.

[indent] ему хочется быть наглым и ядовитым, жалить как то было прежде, когда каждое сказанное вслух слово хлестало грома по щекам не хуже пощёчин, ему хочется наступить ему на ногу, выбить чашку из рук, отобрать сигарету, нахамить, толкнуть, чтобы тот грохнулся на пол, да что угодно, лишь бы он перестал делать вид, что сергея не существует, и всё, что происходит в стенах его квартиры не более, чем чересчур яркая галлюцинация. вместо этого разумовский устало вздыхает, оставляя едва зародившуюся злобу там, где ей самое место — в глубинах эмоционального спектра, — подходит к грому вплотную и с силой оторвав его ладонь от кружки с кипяченой водой, прижимает её к своей груди. выглядит всё это со стороны небось ещё хуже, чем в дешёвой мелодраме, но другим допустимым в этой ситуации вариантом для разумовского был хук справа, на что бы совершенно точно разгневался мухтар. портить отношения с лохматым приятелем сергею отнюдь не улыбалось.

[indent] — ну и что скажешь? — почти строго спрашивает он, ловя на себе взгляд грома и чувствуя, как чужие пальцы нервно сжимают в кулак плотную ткань пальто — можешь ещё посильнее ткнуть, чтобы убедиться в том, что я не привидение.

[indent] он совершенно точно ожидает удара. но почему-то до сих пор до этого олуха не допёрло, что перед ним не просто злобный глюк из прошлого, который и не глюк вовсе, а самый настоящий самоубийца, поначалу смиренно, а теперь уже с нетерпением ожидающий, когда наконец над ним дрогнет рука палача.

[indent] разумовский, так и не дождавшись благословенного подзатыльника, в бесчётный раз за свой визит глубоко и огорчённо вздыхает, делая шаг в сторону, затем подходит к обеденному столу, чтобы достать из пачки пару сигарет и зажигалку, после чего возвращается к грому со своим скромным презентом и даже готовится дать прикурить, если что. для своих, как говорится, не жалко.

[indent] жалко будет разве что самого серёгу, если игорь вдруг опять надумает кинуть в него непрошибаемым игнором.[STA]you reap what you sow[/STA][AVA]http://funkyimg.com/i/2wtL4.png[/AVA][SGN]http://funkyimg.com/i/2wtMm.png http://funkyimg.com/i/2wtMo.png http://funkyimg.com/i/2wtMn.png
я не был счастливым, и мне это, кажется, даже не светит, я рассеюсь в рассвета первых лучах,
замотайся в свой ёбаный колющий шарф, я один из последних людей на планете,
что могут о чувствах кричать
[/SGN]

Отредактировано Sergey Razumovsky (30.08.2017 22:54:17)

+1


Вы здесь » Helix » диск спиральной галактики » как упоительны в россии вечера